В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые сосны, выравнивал насыпи для стальных путей, возводил опоры для мостов через бурные реки. Месяцы сливались в сезоны, отмеченные не только тяжким трудом, но и медленным, неумолимым преображением всего, что его окружало. Он видел, как дикая тайга отступала под натиском прогресса, как по новым магистралям на восток текли людские реки. И больше всего — он понимал, какую высокую цену платили за это движение вперед такие же, как он, простые люди, чьи спины гнулись под тяжестью шпал и чьи жизни часто оставались лишь безымянными строчками в отчетах подрядчиков.